Жизнь в «Рождественских грёзах» современная, российская. Интеллигентная старуха Софья Ивановна собралась умирать — и очень страдает, что дочь её, Таня, осталась старой девой. Видится в этом Софье Ивановне её материнская вина. Слишком она опекала дочь, не отпускала от себя. В намерении как-то утешить мать перед смертью Таня идёт на обман и затевает нехитрую мистификацию. В квартире появляются «поклонник» Игорь («потенциальный муж»), а потом и «взрослая дочь» Дина. Игорь оказывается «новым русским», владельцем усадьбы на Канарах, а Дина — беспутной местной шалавой, продавщицей из овощного магазина.
Сюжет причудлив, неправдоподобен, забавен и трогателен. Кончается действие «классовым миром». Богатые и бедные, интеллигенты и простонародье сливаются в приливе нежных чувств. Софья Ивановна передумала умирать, Игорь забросил пошлые интрижки и влюбился то ли в Таню, то ли в Софью Ивановну, Таня ответила ему чем-то похожим на взаимность. Дина, на которую впервые обрушился такой водопад любви, также ответила на него адекватно. Все дружно собираются уехать из загаженного, обтерханного микрорайона неведомого российского города — на Канары. Там теперь они будут жить-поживать, добра наживать...
Можно ли этому верить? Нельзя. Но хочется.
Театр рассказал рождественскую сказку. Историю о том, чего не бывает никогда, но что может всё-таки случиться, а значит, и должно случаться. Всем хочется тепла в нашем выстуженном мире, хочется призывного света во мраке хронического одиночества и отчуждения. Ближе всего этот спектакль к сентиментальным рождественским историям Чарльза Диккенса — великого проповедника сердечного человеческого братства, основанного на христианской любви и взаимной поддержке. Театр хотел растрогать, утешить и обнадёжить зрителя. Или даже сделать так, чтобы он стал после спектакля лучше, чем был. И кажется, что-то театру удалось. Постановка волнует, вызывает в зале тёплый отклик. Вот и славно.
Евгений ЕРМОЛИН. Софья Ивановна будет жить. На Канарах
(Северный край, 23 декабря 2000 г.)