Ностальгия по настоящему…
Новый сценический и режиссерский опыт актрис Волковского театра Ирины Наумкиной и Александры Чилин-Гири «День рождения хорошего человека» на сайте театра представлен как театральный концерт. Что может быть проще? Назвать концертом и добавить ожидаемое определение — «театральный»… Но есть более точное, кажется, определение жанра премьерной постановки послеюбилейного сезона первого русского театра — пастиш (от французского «pastiche» в значении «смесь»).
Художественная ткань концерта сплетена из литературных (поэтических) произведений, кинохроники и музыки. Получившийся пастиш чествует, отдает дань уважения (оммаж) авторам XX века в первой четверти века XXI. И это оооочень подкупает.
Для искушенного филологического сознания начальные сцены напоминают театр абсурда: концерт начинается вопросом «Где именинник?» и заканчивается — по сути — им же (знакомая бытовая ситуация: когда приходят гости, первый вопрос хозяевам именно такой). Абсурдность заключается в том, что именинник… так и не появился. Есть такая абсурдистская пьеса Самюэля Беннета «В ожидании Годо», вот и новая работа Ирины Наумкиной и Александры Чилин-Гири «в ожидании» (читай: в поисках) — хорошего человека. И главный вопрос: кто он — хороший человек? А концерт – пастиш хороших людей, дань уважения им, оммаж. Так он и заканчивается: актеры «узнают» в публике хороших людей, а публика аплодирует хорошим людям на сцене.
В театральном концерте «День рождения хорошего человека» многоуровневый смысл.
Первый уровень наполняет сценография Алексея Таланова. Это наш мир — на сцене — узнаваемый, земной, бытовой, с застольями и хрустальной посудой, стульями и столами, креслами и коврами, костюмами и платьями, галстуками и перчатками, вуалями и кринолинами, женскими сумочками и мужскими портфелями, книгами и газетами, телевизорами и радиоприемниками.
Видеография Даниила Самылкина — это как бы взгляд с высоты птичьего полета. Время в видеоряде разорвано — и это правильно: наверное, именно так смотрят на Землю путешественники в Космосе и… во Времени — с «паузами», иногда отвлекаясь — на свои дела. Хроникальные кадры и бытовые зарисовки (кто там ходит — по земле?), интервью с ярославцами (что думают горожане о любви?). Публика смотрит на сцену и — внутренним взором — переносится во времени почти на полстолетия назад, кто-то в свою молодость, кто-то эпоху «до себя» — по рассказам старших и старым советским фильмам. Именно так в спектакле — зримо — связывается одно время с другим. Возникает его преемственность — времени.
Актрисы Ирина Наумкина и Александра Чилин-Гири сами создали сценарий — с большим литературным вкусом и философской глубиной. В их композиции отразились вечные темы и сюжеты — о человеке, о жизни, о любви…
Когда думаешь об этом удивительном театральном представлении, возникают слова Пастернака (их нет в сценарии). 41-летний поэт в сборнике «Второе рождение» сравнил жизнь с волнами моря… «Здесь будет все: пережитое и то, чем я еще живу, мои стремленья и устои, и виденное наяву». В этих словах живет и мысль авторов театрального концерта, пастиш их размышлений о пережитом и надеждах.
Поэтическое измерение открыл Илья Коврижных (через полгода после премьеры его сменил Егор Мишин) — словами Андрея Вознесенского, стихотворением «Не забудь». Это основной призыв в выступлении: «Не забудь!» Сквозь стихотворные строчки возникает образ человека, обросшего вещами: «Человек надел трусы… надел автомобиль… гараж… жену… двор… забор… микрорайон… область… границу… шар земной… млечный путь…» Но сокровенный смысл — в других словах, они о человеке: «Он без Времени — ничто». И это очень точно — и в жизни, и на сцене.
Михаил Емельянов подхватил эстафету словами Роберта Рождественского — о «малой родине»: «Повезло мне и родом и племенем. У меня есть Арбат и немножко свободного времени…». Тему малой родины развила Александра Чилин-Гири в стихотворении Беллы Ахмадулиной «Сны о Грузии», там есть замечательные строки: «…родины родной суровость, нежность родины чужой» — особенно актуальные в определенные времена.
С появлением Ольги Старк (в другом составе — Маргариты Провоторовой) в образе иностранки (француженки) на сцене начинает звучать французская речь, да не простая — жакпреверовская, которая слушалась как манифест, да не простой — экзистенциальный, утверждающий самоценность человека, его сущности:
Je suis comme je suis.
Je suis faite comme ça…
Человека — отвечающего на любовь:
J’aime celui qui m’aime…
И — немножко упрямого (с кем не бывает):
Et n’y puis rien changer…
Кирилл Искратов ответил на «женскую» (в устах «француженки») исповедь по-мужски, в устах Кирилла стихотворение Ярослава Смелякова о «хорошей девочке Лиде» звучит как любовный панегирик — о всепобеждающей любви: «Преграды влюбленному нету…» Об особом — профессиональном — отношении к женской красоте читает Роберта Рождественского актриса Наталья Мацюк: «Красивая женщина — это профессия…» Елена Шевчук добавила жару в манифестационный пыл любовной лирики, плеснула с полной силой Рождественским — из его поэмы «Ожидание»: «Ромео моего пока что незаметно…» С горестным расхоже-бытовым восклицанием в середине: «Мужья — сплошное горе!»
Примирительно в устах Ильи Коврижных зазвучали Рождественского же строчки: «Будьте счастливы, человеки! Люди умные. Люди сильные». Веру Рождественского — в человека — поддерживает Юрий Левитанский в исполнении Натальи Мацюк: «Мне нравится иронический человек. И взгляд его, иронический, из-под век…» В стихотворении Левитанского «иронический» равен «героический» — так говорит поэт.
Приземление и примирение любовных и экзистенциальных противоречий приходит с Евтушенко в исполнении Елены Шевчук: «Спасение наше — друг в друге…» Состав «миротворческого контингента» известен: «Великая армия — двое…» Ироничным «обухом» Рождественский резюмирует запутанные человеческие отношения устами Александры Чилин-Гири: «Перепутались и праздники, и плачи…»
Куняевское «Лежу бухой и эпохальный» в исполнении Михаила Емельянова контрапунктом вторит жакпреверовскому упрямому «Et n’y puis rien changer».
Рождественский в устах Кирилла Искратова звучит надчеловечески — откуда-то из пространства нравственности: «Если вы есть — будьте первыми… лучшими… пробуйте…»
Несбыточная надежда найти (и показать) «образцового» человека в поэзии заставляет актеров разрушить «четвертую стену» и обратиться к публике. Искать хорошего человека — со всеми его страхами, болью и несовершенством — в своем окружения. Символом надежды на сцене появляется торт…
О, музыка! В аранжировке Михаила Бушуева. В исполнении музыкантов суперкласса, с любовью приглашенных музыкальным руководителем Георгием Утлинским: Владимир Смирнов, Андрей Савчук, Юрий Смирнов, Вячеслав Смирнов, Ксения Селезнева.
Музыка, составленная как попурри, рожденная в фузии стилей, направлений и строк на русском и иностранных языках. В блестящем исполнении поющих актеров Волковской труппы — соло и дуэты.
Истории, рассказанные в песнях, дополняют и оформляют поэтический и видеоряд. Актеры выходят по одному, в парах, в ансамблях. Замечательные тексты и любимые мелодии, классика отечественной и зарубежной эстрады: «Москва не сразу строилась, не сразу все устроилось…» Сергея Никитина и Юрия Визбора, «The Sound of Music» и «Чито-гврито», «Рaroles, paroles» и магомаевская «Королева красоты», зацепинско-никулинское «Если б я был султан» и рязановское «У природы нет плохой погоды», стинговское «Fragile», «На Тихорецкую состав отправится» и «Давайте негромко, давайте вполголоса» Юрия Кима и Геннадия Гладкова, «Smile» и бернсовское «Моей душе покоя нет» в переводе и оригинале, «Арго» и «В темно-синем лесу», «Как много девушек хороших» и «What a Wonderful World», «Представь себе весь этот мир, огромный весь» Леонида Дербенева и Евгения Крылатова. Ахмадулинские «Сны о Грузии» Александра Чилин-Гири читает под дудук… А заканчивается композиция ностальгически-битловским «Back in USSR».
Театральный концерт получился ностальгический – о прошлом, о несбыточном, о запутанном, о надеждах… Если верить Вознесенскому – чистая «ностальгия по настоящему».
Валентин СТЕПАНОВ,
заслуженный работник высшей школы РФ,
доктор филологических наук, профессор,
член Союза журналистов Российской Федерации