Жизнь зовет (1934)

«СЕВЕРНЫЙ РАБОЧИЙ»

Вместе росли, в бабки играли. Вместе учились в сельской школе. Вместе рабо­тали грузчиками на Волге. В первые дни революции оба в партию большевиков вступили. Вместе ушли партизанить, луч­шую жизнь отвоевывать, советскую власть на ноги ставить. После гражданской — ра­бота на новом фронте разлучила.

За боевые заслуги партия послала обоих командирами на строительство. Встретились через 10—15 лет и не узнали друг друга. Один (его фамилия Каширин) работал и учился, окончил промакадемию, управляет химическим трестом — стал культурным хо­зяйственником. Другой (Никитин) вспом­нил о необходимости учебы лишь после того, как его за притупление классовой бдительности сняли с поста начальника строительства и запретили на три года за­нимать ответственные должности.

Никитин взялся за учебу. Партия пре­доставила ему все возможности учиться. Но он и науку хотел взять партизанским наскоком. Это не удалось. Тогда начинает­ся моральное разложение человека – он пьет. Его стараются поддержать друзья (Каширин, жена), они зовут его к жизни, к организованности, но партизанщина опро­кидывает все, дружба ломается, и Никитин ставит себя вне рядов партии.

А вокруг полнокровным пульсом бьется жизнь. Вот старик, ученый большевик Чадов, биография которого прошла через подполье, этапы и ссылку. Он, разбитый параличем, доживает последние дни. Еще сильное напряжение мысли — и удар, конец. Но не страх смерти мучает старика. В его голове живут беспокойные, смелые мысли. Он задумал превратить безжизненные тунд­ры в цветущие плодоносные поля. Он торо­пится с разработкой своего смелого проек­та, его зовет жизнь, и он зовет ее, но не в страхе перед смертью, а чтоб только успеть указать пути к расцвету огромней­ших тундровых и таежных пространств на­шей страны. И здесь проблема жизни и смерти приобретает совершенно новое зву­чание.

И все это — учеба, энтузиазм, любовь, дружба, проблема жизни и Смерти—в новой пьесе Билль-Белоцерковского «Жизнь зовет» затянута в крепкий сюжетный узел. И пусть пьеса не во всех местах является легко выполнимой в игровом, сценическом отношении, но она имеет крупное, неоспо­римое преимущество — это пьеса больших страстей.

Как же прозвучала эта волнующая пьеса со сцены театра им. Волкова?

Режиссер Медведев, ставивший пьесу, строил из нее спектакль, основанный исклю­чительно на игре актеров! Это хорошо. Но пьеса принижена актерами тем, что некото­рым драматическим моментам придана лиш­няя в данном случае комедийность.

Роль Никитина (артист Шатов), исклю­ченного из партии, мучающегося, делающего большие усилия, чтобы восстановить себя, нельзя играть так, чтобы над ним зритель смеялся. А на самом деле так и получи­лось (конечно, здесь не нужна мелодрама, нужно найти что-то среднее).

Друг Никитина, Каширин (артист Додонкин) — положительный тип. Это прямолиней­ный, культурный большевик.

Одного из своих героев покойная Лариса Рейснер описывала так: «3а столом неволь­но замечаются его большие, мозолистые руки, быстрые, гибкие, всегда берущие вещи в том месте, где у них скрыта точка тайного равновесия. Все, чего касаются титанические пальцы, невольно распадает­ся на равные и пропорциональные части, и эти части в его руке уже живут и поддерживают друг друга в пространстве».

Именно таким представляется нам Каши­рин. Он быстро умеет определять вещи, брать их именно в тех местах, где у них скрыта точка тайного равновесия. Во имя общих интересов он готов заставить старика Чадова немедленно выступить с научным докладом о своем проекте, не­смотря на то, что подобное напряжение мысли в данный момент могло бы закон­читься для старика смертью.

Такого законченного образа Додонкин не дал. В некоторых местах Каширин по­дан уж слишком «интеллигентно», с наи­гранными театральными жестами.

Трудная роль выпала на долю артистки Чижовой (Галина — дочь профессора и же­на Никитина). Oтeц Галины — на волоске от смерти. Мужа сняли с работы, исключили из партии. Он пьёт. Галина старается сгладить остроту создавшегося положения. Она шутит с отцом, подбадривает мужа и своим поведением хочет внушить им, что ничего страшного не случилось. Эта сто­рона роли удалась Чижовой. Но, вместе с тем, Галина ведь тоже переживает траге­дию, ей нелегко. И вот эта, другая сторо­на роли, совершенно не показана, и образ Галины становится от этого несколько неправдоподобным.

Наиболее правдивым и ярким получился образ профессора Чадова. Артист Соколов сумел донести до зрителя торжество жиз­ни, несмотря на то, что сработанный им образ Чадова оказался в некоторых местах излишне утрированным.

Конструкция двух открытых комнат, в которых временно идет действие, задумано и выполнено художником Ипполитовым удачно. Оформление получилось очень рельефное, соответствующее сценическим положениям (непонятно только: для чего сделаны силуэты корпусов на заднем пла­не? Это ненужная символика).

Из всего сказанного выше, однако, не следует делать вывода, что спектакль яв­ляется порочным. Наоборот, он смотрится с большим интересом. Но к театру мы должны пред'явить повышенные требования, потому что труппа этого сезона имеет все данные показать более высокое мастерство.

Д. ГОРБУНОВ, П. ИВАНЧУК