Режиссер Сергей Пускепалис поставил не спектакль-рассуждение, а спектакль-катастрофу. Герои спасаются от приближающихся, по их ощущениям, беды, смерти. «Этот страх умереть, не испытав счастья, заставляет людей делать глупости, совершать неадекватные поступки, принимать нелепые решения, – говорит о своей трактовке Сергей Пускепалис. – В спектакле есть всё – и комедия положений, и трагедия недоразумений…»
Чеховские герои постоянно говорят о том, что через 200-300 лет жизнь будет другой, лучше прежней, но мы-то знаем, что она ни капельки не изменилась, только, как говорит Тузенбах, пиджаки стали другими. Идеал недостижим. И это страшное и трагическое противоречие нашей жизни – одна из главных тем спектакля.
Тузенбах станет одним из самых заметных героев в пьесе. Режиссер видит в нем светлое, моцартовское начало. Смерть именно этого героя очень символична…
В спектакле были заняты два состава актеров. И хотя нельзя утверждать, что в результате получились два разных спектакля, образы главных героев в чем-то противоречили друг другу. И в то же время разные Ольги (Наталья Асанкина, Евгения Долгова), разные Ирины (Ирина Наумкина, Мария Полумогина), разные Тузенбахи (Илья Коврижных, Юрий Круглов) оказались взаимодополняющими.
Довольно неожиданным стало появление несуществующей у Чехова жены Вершинина – Клары Наумовны (Ирина Сидорова). Эта героиня придала новое прочтение образу самого Вершинина (Олег Павлов).
Сценическое решение спектакля создавало образ бесприютного существования героев. Декорации, в которых едва намечены окна дома или двери в сад, – не отсылали зрителя к началу прошлого века. «Это спектакль не про декорации, не про прямые спины и манеры, – отмечал Пускепалис, – он про живых людей, про нашу жизнь…»