Международный Волковский фестиваль: десять лет
Пресс-конференция, посвящённая Х Международному Волковскому фестивалю, проходила в Москве, в Российском информационном агентстве «РИА-НОВОСТИ». Идея её проведения принадлежит Министерству культуры России.
Заместитель начальника департамента театра Александр Волков представил фестиваль как феномен театральной жизни, уникальное явление на родине отечественного театра. Он подчеркнул, что Министерство культуры заинтересовано в поднятии планки Волковского фестиваля, повышении внимания к нему столичной прессы: это не просто фестиваль провинциальных театров или обычный региональный фестиваль. Именно Волковский собирает, концентрирует лучшие достижения российской провинциальной сцены. На фестивале вручается премия Правительства РФ имени Фёдора Волкова за вклад в развитие театрального искусства России. В 2009 году премия – бронзовая статуэтка Фёдора Волкова и 100 тысяч рублей – присуждена народной артистке России, актрисе Воронежского драматического театра имени А. Кольцова Людмиле Золотарёвой-Кравцовой и двум коллективам – Ульяновскому драматическому театру имени И. Гончарова и Коляде-Театру из Екатеринбурга.
В пресс-конференции приняли участие главный режиссёр Волковского театра заслуженный артист России Сергей Пускепалис, директор театра Борис Мездрич, арт-директор фестиваля Ольга Никифорова. Фестиваль пройдёт с 3 по 9 ноября на сцене Российского государственного театра драмы имени Фёдора Волкова.
– С этого года концепция фестиваля – «Русская драматургия на языках мира». Это значит, что на форуме будут показаны только спектакли, созданные по произведениям русской литературы, при этом играться они могут на любом языке, – сказал директор театра Борис Мездрич.
Сергей Пускепалис заметил, что очень важно в фестивальной афише соседство театров столицы и провинции. Российская провинция в своих театральных исканиях не менее, а быть может, и более интересна и любопытна, нежели столица.
В этом году у Международного Волковского фестиваля – юбилей. За десять лет он приобрёл заслуженную популярность у ярославцев. Участниками Волковских фестивалей были театры всей России – от заполярного Норильска до западного Советска (Тильзит-театр), от волжских Твери, Нижнего Новгорода, Казани, Самары до уральских театральных центров – Екатеринбурга, Перми, Челябинска, Магнитогорска. Сибирь была представлена театрами Новосибирска, Иркутска, Омска, Абакана. Центральные области России – театрами Владимира, Костромы, Тулы, Калуги, Белгорода. Театральные столицы – Москва и Петербург – представили спектакли Александринки и Малого театра, гостями Волковской сцены были МХТ имени Чехова, МХАТ имени Горького, БДТ им. Товстоногова, Театр на Малой Бронной, театр имени Н. В. Гоголя, театр имени Рубена Симонова, Театр комедии имени Н. П. Акимова, театры ближнего зарубежья – Русский драматический театр Литвы (Вильнюс), Государственный русский драматический театр Эстонии, Минский русский национальный академический театр им. Горького (Белоруссия), Национальный театр имени Янки Купалы (Белоруссия).
Диапазон авторов фестиваля за 10 лет – от Шекспира и Островского до представителей нынешней «новой драмы». В афише – Пушкин и Чехов, Соллогуб и Некрасов, Тургенев и Гончаров (в модернизации М. Угарова), Сухово-Кобылин, Гоцци, Андерсен, Кафка, Беккет, Бабель и Брехт.
Важной сферой фестиваля явились музыкальные спектакли (учитывая, что актёр Фёдор Волков, как известно, принимал участие в балетных спектаклях, прекрасно играл на клавикортах, пел арии из итальянских опер). Художественным событием фестиваля стал Юрий Григорович с краснодарским балетом и «Золотым веком» Шостаковича. Запомнились зрителям и Театр современного танца Евгения Панфилова (Пермь), и авангардная опера «Кассандра» Эстонского национального театра оперы и балета, и проект Георгия Исаакяна «Бестиарий», «Русский балет» Вячеслава Гордеева, Египетский национальный балет («Зорба»), Башкирский национальный балет («Аркаим»).
Примета театрального времени и Волковского фестиваля – «прививки» к драматическому древу других жанровых и видовых форм. Водевиль, рок-опера, мюзикл, музыкальный спектакль… Если спектакли большой сцены поражали масштабностью, то постановки камерной сцены покоряли обращённостью к душе человека, вырастая в действо глубокое и волнующее, звучали истинные голоса тревог, забот, веры и любви. Таким был, например, спектакль «Облом off» (Воронежский камерный театр) с Анатолием Абдулаевым, сыгравшим в своём слуге Захаре трагическую историю страданий русского человека.
Арт-директор фестиваля Ольга Никифорова расшифровала девиз фестиваля «Русская драматургия на языках мира». Это не только классика, но и современная драматургия. В афише
Х фестиваля – преимущественно русская классика. Откроется фестиваль спектаклем «Преступление и наказание» по Достоевскому, созданным российским режиссёром Александром Огаревым на сцене Хорватского национального театра из города Сплит. Эта постановка и станет международной составляющей нынешнего форума. Интересными ожидаются три спектакля по чеховским пьесам – «Три сестры» (Ульяновский драмтеатр имени И. А. Гончарова), «Чайка» (Красноярский драматический театр) и «Дядя Ваня» Вахтанговского театра – последняя нашумевшая премьера в постановке Римаса Туминаса. Увидят зрители «Собачье сердце» Булгакова (Воронежский театр имени А. В. Кольцова), «Мы» Замятина (Большой театр кукол из Санкт-Петербурга), «Горе от ума» Грибоедова (Театр имени Ф. Волкова), «Ревизор» Гоголя (Коляда-Театр, Екатеринбург), «Настасью Филипповну» (по «Идиоту» Достоевского, Московский Новый драматический театр). На фестивале пройдут творческие встречи с режиссёрами и театральными критиками.
Маргарита ВАНЯШОВА
Северный край: суббота, 24 октября 2009
Люди, львы, орлы и... рогатые кролики
Особенностью нынешнего Волковского фестиваля, проходившего под девизом «Русская драматургия на языках мира», стало участие в его программе сразу трёх спектаклей по пьесам Чехова. Ярославские театралы получили редкую возможность увидеть диапазон постижения чеховского мира современным театром – от попыток классического прочтения до постмодернистских. Чеховские вечера на Волковской сцене составили своеобразную трилогию – «Три сестры» Ульяновской драмы в постановке Аркадия Каца, «Дядя Ваня» вахтанговцев в режиссуре Римаса Туминаса и «Чайка» Олега Рыбкина (драматический театр имени А. С. Пушкина, Красноярск).
О «Трёх сёстрах» мы уже писали («Северный край» за 6 ноября). Аркадий Кац стремился сохранить традицию классических интерпретаций – с обращением к просветлённым чеховским идеалам, к изумительной красоте парящего над усадьбой Прозоровых цветущего сада (сценография народного художника Латвии Татьяны Швец). В финале ветви цветущих вишен опускаются, и кажется, что страждущие счастья герои спектакля воспаряют в небеса.
Однако чеховский лиризм в наши дни на сцене весьма проблематичен. Сёстры не стали притягательным центром спектакля. Смещение режиссёром образного центра спектакля от сестёр и Вершинина к равнодушию доктора-пьяницы Чебутыкина объясняет многое. Общее пространство «Трёх сестёр» Каца – пространство всеобщего безлюбия.
Вахтанговское начало в прочтении Чехова – в сочетании театральности, временами – утрированности, и грустной жёсткости. Вещный мир спектакля – столярный верстак, пилы, молотки, доски, старинный диван, здесь же – амбарные весы, дядя Ваня выкатывает на сцену старинный плуг... Да и усадьба стала почти амбаром...
Доктор Астров с жёстким обветренным лицом поставит «волшебный фонарь» – раньше детям в нём показывали сказочные картинки. Теперь доктор показывает Елене Андреевне картины деградации и вырождения уезда и всей России. Елена равнодушна и не внимает его речам. Каменный лев у задника напоминает о величии былого (сценограф Адомас Яновскис). Здесь играют на раздолбанном пианино, а Войницкий и Астров – «сторожа» этой усадьбы – отстукивают ритм колотушками.
«Дядя Ваня» вахтанговцев – на мой взгляд, лучший спектакль фестиваля – по-новому открыл трагедийные глубины чеховской пьесы. Лиризм и трагедийность глубоко скрыты за горечью иронии. Лиризм Чехова особый, он всегда в мелочах, в еле уловимом, в незначительных намёках. Сергей Маковецкий – действительно «милый дядя Ваня». Глаза его почти всегда наполнены слезами и неизбывной печалью. Он – вечный недотёпа, тридцать три несчастья. С внезапной и нелепо нахлынувшей страстью к Елене Андреевне. Шут, смеющийся над собой и оплакивающий свою жизнь. Его весёлое опьянение – от его влюблённости. Маковецкий играет поэта, задыхающегося в душной тесноте мира Серебряковых, на которых напрасно потрачена жизнь.
Серебряков (блистательная роль Владимира Симонова) – авантюрист и самозванец, лицедей и тиран. Это не просто амбициозный и пустой профессор, как пишут о нём критики. Он – Молох, чудовище, что давит и уничтожает нашу жизнь. Римас Туминас и Владимир Симонов возводят Серебрякова к сверхсимволическим смыслам. Серебряков – Каменный гость (с отсылкой к статуарному льву), человек-памятник, сошедший с пьедестала. Днём он – статуя, ночью – кривляющаяся обезьяна. Его суть – провокация, игра и шантаж, это дано актёром с законченностью совершенства. Поучая окружающих знаменитым: «Дело надо делать...», профессор берёт молоток и неудачно пытается вбить свой гвоздь в дело жизни.
У Войницкого и Астрова (Владимир Вдовиченков) в руках – молоточки. Туминас обращает нас к известным чеховским словам: «Надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные... Но человека с молоточком нет...»
Финал вахтанговского спектакля Туминас выстраивает сурово и жёстко, перекрывая традиционно игравшиеся десятилетиями финалы. Страстный монолог «Мы ещё увидим небо в алмазах» в устах Сони (Евгении Крегжде) – пронзительный реквием по пропавшей и пропащей жизни. Соня выкрикивает свои слова надрывно-чеканным, металлическим голосом. Это крик прощания с жизнью. «Небо в алмазах» – нездешняя планета, потусторонний мир. В это время герой Маковецкого стоит неподвижно, с широко открытыми, детскими наивными глазами, в которых застыли слёзы. Он умер так же, как и жил, с удивлением от несостоявшейся жизни, без надрыва, тихо и незаметно. Перестал волноваться, торопиться, мучиться, любить.
Соня не складывает ему руки на груди, а разводит их, вступая с дядей Ваней в медленный танец смерти... Пятясь, прощаясь, уходит дядя Ваня. Уходит с нашей сцены до боли любимый нами чеховский лиризм, умирают чистые, честные, прекрасные – вместе с ними умирает эпоха...
Стиль «Чайки» Олега Рыбкина – игровой стиль журнала Playboy – поверг в шок многих зрителей. Символ журнала кролик Банни случайно «выткался» из в спешке набросанного рогатого оленя. В этом спектакле все так или иначе рогаты. Все – вечно озабоченные похотливые кролики, постоянно карабкающиеся друг на друга... Готовность персонажей к совокуплению напоминает плотоядность простейших. Все жаждут и алкают немедленных соитий.
Перед нами – крупный плейбойский писатель Костя Треплев, которого в прямом смысле облизывают с ног до головы две крольчихи-зайчихи – они музы-горничные для услуг. Маша выходит из кабинки для переодевания в чёрном мини-купальнике, и Медведенко – вуайерист, подглядывающий за её переодеванием, спрашивает: «Отчего вы всегда ходите в чёрном?» Нина Заречная в резиновых сапогах забирается в кадку с водой, откуда она будет читать свой монолог Мировой Души, окатывая окружающих брызгами. Садистка Аркадина истязает Тригорина, обездвиживая его руки и ноги узлами из треплевских бинтов. И тем самым оставляет Тригорина при себе.
Мысль о том, что чеховские герои – Нина и Треплев – «от юного бунтарства и страстного желания разрушить старые формы» деградируют к рутине и глянцевому благополучию успеха, кажется любопытной. Понимаешь, что режиссёр Олег Рыбкин хотел осмеять пошлость, но попытка осмеяния приводит к обратным результатам, абсурдной пародийности. При этом той горькой иронии, того щемящего чувства, которым отличается спектакль Туминаса, нет.
Нина, продрогшая от холода, приходит к Косте, он греет её ноги в тёплой воде, ставит ей градусник. А на сцену вползают две крольчихи, те самые музы с заячьими ушами, на этот раз в масках от свиного гриппа, в шапочках с красными крестами. Они быстро вылечили Костю и Нину от гриппа и судорог. Но не от новаторских конвульсий...
Предстоящий 2010-й – год чеховского юбилея. В его преддверии, готовясь к собственным чеховским «Трём сёстрам», волковцы в режиме нон-стоп давали своего Чехова. Это был театр не для зрителей. Главный режиссёр Сергей Пускепалис затеял этот театральный марафон от колосников до подвалов сцены. Отрадно было видеть, как актёры оправдывали своё существование в небольших сценках, не прибегая к ложным авангардистским изыскам, оставаясь верными заветам русской театральной школы – школы психологической игры. Здесь свершались свои открытия, о которых надо говорить отдельно.
Маргарита ВАНЯШОВА
Северный край: пятница, 20 ноября 2009