Хрустальные колокола для дома Волкова
Такие звонкие призы – в память о начавшемся вчера IX Международном Волковском фестивале, посвящённом 100-летию патриарха ярославской театральной школы Фирса Шишигина, впервые, в дополнение к трём основным наградам – премиям Правительства РФ имени Фёдора Волкова театрам: Саратовскому оперы и балета, Оренбургскому драматическому и Архангельскому театру кукол – получат в разных номинациях лучшие постановки и актёрские работы из фестивальной программы. После обсуждения увиденного на сценах, основной и камерной, победителей назовут театроведы из Москвы, члены «критического» жюри, в котором Ярославль представляет Маргарита Ваняшова.
Вчера по праву одного из инициаторов традиции волковских фестивалей профессор вела пресс-конференцию оргкомитета и лауреатов. Среди тех, кто в своих кратких монологах помогал прессе загодя подзарядиться фестивальной энергетикой, были директор департамента современного искусства и международных культурных связей Министерства культуры РФ Алексей Шалашов, новый директор Волковского театра Борис Мездрич, худрук Архангельского театра кукол Дмитрий Лохов.
В центр внимания прессы сразу попали директор Саратовского театра оперы и балета Илья Кияненко и художественный руководитель труппы Юрий Кочнев. Времени у них было в обрез. Спектаклем-концертом волжан «В стиле ретро» на музыку Исаака Дунаевского им выпала честь после торжественного вручения премий фестиваль-2008 открыть.
Музыка «советского Моцарта» вчера весь день звучала со сцены дома Волкова – до вечернего спектакля ещё и на генеральной репетиции. Дунаевский и задал тему нашей беседы с музыкальным руководителем постановки Юрием Леонидовичем Кочневым. Говорили мы о Дунаевском и Моцарте, о музыке лёгкой и серьёзной, и конечно, о Собиновских фестивалях в Саратове, который не в пример ярославскому набирает силу и в этом году проходил в 21-й раз.
– На фестивалях имени вашего великого земляка звучит музыка всех жанров, – сказал Юрий Кочнев. – Оставаясь хранителями ценностей мирового искусства, стараемся сочетать традиции и эксперимент. Недавно показали мировую премьеру оперы «Прощай, Маргарита» уральца Владимира Кобекина, уже награждённую «Золотой маской», по старинной легенде о докторе Фаусте. У нас по сюжету не Мефистофель искушает Фауста, а наоборот, доктор хочет, чтобы тот перестал быть дьяволом, для этого Мефистофель должен полюбить. Если «Маргарита» – сплав серьёзной и рок-музыки, то «В стиле ретро» непревзойдённого мелодиста Дунаевского – по жанру песенное шоу. «Великий Дуня», как называли его друзья, писал лёгкую музыку серьёзными средствами.
Первая дискуссия на эту тему, напомнил наш собеседник, проходила как раз... в семье Моцарта. Его отец Леопольд, будучи композитором, советовал сыну не забывать о «пополаре» – музыке, что щекочет и «длинные уши невежд», на что гениальный сын весело возразил: сочиняет он оперы для людей всякого рода, «за исключением тугоухих»...
На сцену вчера вышла вся труппа саратовцев – 180 исполнителей: солисты (от самых молодых до маститого Леонида Серебренникова), оркестр в полном составе, хор, балет. Авторы спектакля «пригласили» зрителей в легендарный столичный Колонный зал Дома союзов времён триумфов Дунаевского и молодости наших родителей, когда миллионы людей жили с беззаветной верой в счастливое будущее их детей и внуков и казалось, что действительно человеку «нет преград на море и на суше».
О том, что это будущее стало ближе, но звучащие в спектакле мелодии «великого Дуни» – «Каховка», «Ехал я из Берлина», «Летите голуби», «Колыбельная» и «Лунный вальс» из фильма «Цирк», «Жил отважный капитан» – вовсе не уходящая натура, а музыка «духоподъёмная и животворящая», как оценила спектакль в привычной роли критика та же Маргарита Ваняшова.
Сегодня в афишах фестиваля – спектакль МХАТ имени М. Горького «Комедианты господина...» («Кабала святош») Михаила Булгакова в постановке Татьяны Дорониной. Основа десятидневной репертуарной программы – русская классика, Ибсен, наши современники Вертинский, Горин, Дюрренматт, их нестареющее слово о вечных загадках человеческой души. География фестиваля – от Москвы до Кишинёва, от Архангельска до Питера и Минска. Волковцы покажут трагикомедию «Поминальная молитва» с Вадимом Асташиным в роли Тевье-молочника.
Среди претендентов на «хрустальные колокола» – питомцы ярославской театральной школы и Фирса Шишигина Александр Рязанцев из питерского театра на Литейном, народный артист Татарстана Михаил Галицкий, ярославские актёры нескольких поколений. Завершает фестиваль 5 октября спектакль БДТ имени Георгия Товстоногова «Власть тьмы». Роль Матрёны исполняет одна из ведущих актрис прославленного театра, ученица Натальи Терентьевой и Сергея Тихонова, заслуженная артистка России Ируте Венгалите.
Юлиан НАДЕЖДИН
Северный край: пятница, 26 сентября 2008
Театр уж полон?
На Волковском фестивале аншлаг на всех спектаклях. Театр уж полон, ложи блещут, партер и кресла – всё кипит… Как у Пушкина. Зал полон, но пространство сцены далеко не всегда оставляет чувство полноты духовной, живой наполненной жизни, которой так ждут зрители. Есть отточенные формы, блеск декораций, изыски сценографии и костюмов. А далее…
САРАТОВСКАЯ ОПЕРА О ЛОЖНОЙ ПАТЕТИКЕ И ОБ ИСКРЕННОСТИ
Что есть стиль «ретро»? Безоглядное погружение в прошлое? Никак не отрефлексированное нынешним сознанием? И можно ли спектакль-концерт по произведениям Дунаевского назвать «В стиле ретро»? Такой вопрос я задала художественному руководителю Саратовского театра оперы и балета Юрию Кочневу. Театру-лауреату принадлежал выбор спектакля. Ведь Дунаевский – это не ретро! – В замысле создателей спектакля было переключение понятия «ретро» в иронию, – ответил Юрий Леонидович.
Оперный театр решился на сложнейший симбиоз оперы и эстрады.
В этом симбиозе и впрямь духоподъёмным и жизнетворческим было явление праздничности зрелища и звучания оркестра под руководством Юрия Кочнева. Маэстро – бог оркестра. Оркестр открывал нового Дунаевского и его вдохновенный симфонизм. Но не обошлось и без издержек. Если в известных «Старых песнях о главном» секреты переключения ретро в настоящее были счастливо найдены, то здесь возникли сложности. Не все оперные голоса смогли проявить себя в жанре эстрады – и тогда в голосах исполнителей являлась ложная патетика, которой Дунаевский был чужд.
Ложный оперный голос, оказавшись в пространстве эстрады, поневоле становился пародией… не на Дунаевского, на себя! Пресловутая помпезность, не раз и не два возникавшая в спектакле, могла бы послужить отличным толчком к решению спектакля, контрапунктом которого могла бы стать заявлявшая о себе в советские годы отважная полемика с парадной монументальностью большого стиля, состязание «оперности», нарочито декларативного пафоса и простого человеческого голоса. Правда, в спектакле были и свои откровения. Леонид Серебреников («Сердце, тебе не хочется покоя»), Владимир Верин, с огромным диапазоном жанровых проявлений и возможностей, от «Песенки водовоза» до «Марша ветеранов» (в составе трио). И мощно исполнивший в финале песню «Широка страна моя родная…»
О ВЛАСТИ, РОКЕ И СЛОМЛЕННЫХ СУДЬБАХ
Два спектакля фестиваля – «Комедианты Господина…» М. Булгакова и «Визит дамы» Ф. Дюрренматта, решённые каждый в своём ключе, по-своему несли черты упомянутого нами большого стиля. Оба спектакля монументальны. Оба пышно костюмированы. В «Комедиантах…» предстаёт «театр в театре». И «Визит дамы» насквозь театрален.
Булгаков в своём «Мольере», как и в «Мастере и Маргарите», сосредоточил внимание на феномене «слома» психики и судьбы художника. Его параллели отчётливы и понятны. Татьяна Доронина в своём режиссёрском прочтении булгаковской пьесы «Кабала святош» («Комедианты Господина…» – одно из первоначальных названий) предприняла попытку переадресовать не столько мольеровскую, сколько булгаковскую ситуацию в нынешнее время.
Эти параллели также отчётливы. В королевской ложе Его Величество король Людовик, король-солнце. Мольер – М. Кабанов едва жив от напряжения. Он благодарит короля, трепещет в излияниях восторга и счастья. За кулисами Мольер постоянно кричит, что его затравили. Его одолевает страх. Чем отчаяннее страх, тем более поводов создаёт сам Мольер для нападок.
Сюжет о противостоянии художника и власти известен и разработан в подробностях. Он, безусловно, может быть интересен и сегодня, предстань герой не только запутавшимся в мелочных дрязгах, в своих пороках открытых и скрытых, но личностью, художником, несущим свою высокую истину. Ибо истина и творчество выше его пристрастий, выше королей и властителей. Вспомним известные пушкинские строки: «Пока не требует поэта к священной жертве Аполлон, в заботы суетные света он малодушно погружён... И меж детей ничтожных мира, быть может, всех ничтожней он... Но лишь божественный глагол до слуха чуткого коснётся...» В этом суть. Мы видим Мольера – Кабанова, малодушного и ничтожного, погружённого в суету безысходных личных противоречий, съедаемого запутанными отношениями между двумя женщинами. Мы знаем, но ему неведомо, что его жена Арманда – дочь его же любовницы Мадлены Бежар. Но мы ждём божественного глагола, как на Парнасе, чистого источника, Кастальского ключа поэзии. Но ждём напрасно. И дело не в жалких лохмотьях подвизающихся на подмостках актёров, дело в том, что божественный глагол утрачен.
Театр Мольера, как он явлен в спектакле, увы, театр мертвый. И его пространство – пустое пространство. Но зато живёт другой театр, это театр власти. Театр, который олицетворяет и воплощает один на всех – король Людовик – Валентин Клементьев. Истинное открытие и театра, и фестиваля. Это он – воплощение подлинной человечности, а не лицемерия. Это он – сама добродетель и нежность. Это он – истинное покровительство и уважение к таланту.
И когда Мольер кричит: «Ненавижу государственную власть!», нам остаётся только недоумевать: «Помилуйте, за что?!» Произошёл парадокс! Вряд ли Татьяна Доронина добивалась такого художественного результата. В этом противостоянии Мольер – М. Кабанов – проигрывает королю – В. Клементьеву – по всем позициям.
СНАЧАЛА ХЛЕБ, А НРАВСТВЕННОСТЬ ПОТОМ!
Александр Славутский (Казанский русский Большой драматический театр имени В. И. Качалова) отчётливо решает «Визит дамы» в брехтовском ключе. По стилю, костюмам его спектакль близок к «Трёхгрошовой опере» Брехта, которую театр не столь давно привозил на Волковский фестиваль.
В далёком прошлом Илла и Клару связывала романтическая любовь. Однако нищий Илл – М. Галицкий – променял тогда своё чувство на доходы мелкой лавчонки, женившись на её владелице. Клара была выброшена из города, бежала на панель, схоронила ребёнка от Илла. И затаила смертную обиду. Она удачно вышла замуж за миллиардера и решила через много лет навестить свой город Гюллен.
Клара приехала вершить суд над Иллом. Клара – Светлана Романова – зловещая машина, механизм со стальной иглой, палач беспощадный и жёсткий, взявший на себя ответственность провозглашать надчеловеческую волю, судить судом праведным. И в пьесе, и в спектакле прибытие Клары в Гюллен – катастрофа. Жителям Гюллена кажется, что они переживают триумф и праздник, на самом деле сразу ясно, что их ждёт. Условие Клары – миллионы за смерть Илла. Его должны убить, и тогда город искупит вину перед Кларой. Искупление обнаруживает трагическую и фарсовую тщету существования жителей города.
Вина огромной тяжестью ложится на героя. Дюрренматт, конечно, не античный трагедиограф, но спектакль уходит от человеческого в некий алгоритм. Главное действующее лицо в спектакле А. Славутского не столько человек, сколько толпа, масса, жизнь в толпе, законы толпы. Толпа – как tabula rasa, не отягощённая ни идеологией, ни культурой. Эти безликие люди в «Трёхгрошовой» кричали – «Сначала хлеб, а нравственность потом!». Обезличенная, унифицированная масса.
Гюллен похож на планету Плюк из фильма Г. Данелии «Кин дза-дза». Постиндустриальный город, после звездных войн обращённый в прошлое, погружённый в убожество и нищету. И в привычный идиотизм жизни. Гюллен – адская кочегарка с дымами, где, может быть, уже наступил час страшного суда. Впрочем, ад уже поселился в душе каждого, стоило только упомянуть о миллионах. Люди находят тысячу оправданий своей слабости, своему ничтожеству, своему предательству.
«Визит дамы» – спектакль рациональный и холодный, как холодны его герои. Здесь любовь отгорела, всё погибло в прошлом. Спектакль был бы гораздо объёмней, если бы в нём пульсировала и билась живая, а не механическая изобретённая жизнь. Если бы герои попытались возродить своё былое хотя бы на несколько мгновений. Чувство и страсть проявляют натуру. Но напрасно искать какие-то чувства и страсти в этом спектакле. Свидания Илла с Кларой коротки и бездыханны. Равнодушные реплики, отчуждённые диалоги. Дюрренматт сложнее. Славутский расчётливо и беспощадно уничтожает и отбрасывает любые проявления человеческого у Илла и Клары. Светлана Романова в Кларе – абсолютный механизм. Галицкий пытается пробудить в своём герое хоть капельку живых чувств. Но его герой давно сломан и выброшен на свалку. Починить его душевный организм невозможно. Его и убили потому, что он и жил неохотно. Вывод? Преступление наказуемо. Наказание воспоследует. Дидактическая история с упрощённой моралью, которую так любил высмеивать Дюрренматт.
Странное дело, когда актёры в спектаклях МХАТ и Казанского БДТ выходили кланяться на авансцену, они становились яркими, радостными, живыми и человечными. Ожил артист Михаил Кабанов. Ожили Светлана Романова и Михаил Галицкий. Они были обаятельны. Если бы они были такими же в спектакле, открывая не механическое, а человеческое в человеке!
Прошло четыре дня фестиваля. Ярких театральных событий пока не произошло. Будем надеяться, что они ещё впереди.
Маргарита ВАНЯШОВА
Северный край: среда, 01 октября 2008