Премьер Александринского театра Константин Александрович Варламов выступал в Ярославле несколько раз.
Известный писатель и драматург, переводчик «Гамлета» Пётр Петрович Гнедич в своих воспоминаниях оставил такой портрет этого выдающегося актера, которого современники называли «царём русского смеха»: «Редко артист был награжден так щедро от природы сценическими данными, как Варламов. Высокого роста, полный, — что, впрочем, не мешало его комическому амплуа, — он обладал превосходным голосом, и сердечные ноты, которые он умел извлекать порою, чаровали зал. В сущности, он не столько был комиком, сколько характерным актером. Иногда его игра поднималась до огромной высоты. Таковы были Муромский в "Свадьбе Кречинского", Вараввин в "Деле", Большинцов в "Месяце в деревне", Большов в четвертом акте "Своих людей". Гораздо слабее был он в чисто комических ролях, где бытовые черты покрывались фарсовым гротеском. Всегда, всюду, во всех чисто комических ролях — он оставался Варламовым. Публика смеялась не Синичкину, не Сганарелю, не Скотинину, — а ее смешил актер Варламов, который был смешон в каждом своем жесте, в каждой гримасе, в каждом повышении и понижении голоса. Варламов подметил все то смешное, что есть в человеческой натуре, и это смешное показывал публике, нисколько не стесняясь тем, что он изображал англичанина, итальянца, француза или русского. Он не умел, да и не хотел, придавать этим типам национальных черт, он давал им помимо национальности общечеловеческие черты и при первобытном гриме всегда оставался Варламовым — чудесным, добродушным, веселым Варламовым.
Когда его укоряли в нехудожественном принципе игры, когда ему говорили, что задача актера гораздо выше, — он отвечал:
— Милый, посмотри в окно: грязь промозглая, изморось, темень, холод. У всех рожи насуплены, все огрызаются. А вышел я на сцену — и тысячи человек народу вдруг стали улыбаться — и слякоть забыли, и грязь, и солнце выглянуло. И когда я слышу эти взрывы смеха в зале, мне ничего не надо: мне кажется, я сделал свое дело».
Впервые Константин Александрович приехал в Ярославль в мае 1891 года: александринцы привезли в Ярославль две комедии – «Правда – хорошо, а счастье лучше» А.Н. Островского и «Хрущёвские помещики» А. Федотова. В первой Варламов играл отставного унтера Силу Ерофеича Грознова, во второй – Акима Недососова, деревенского кулака, владельца села Хрущёвки. Роль Грознова была одной из визитных карточек Варламова — он играл её несколько десятилетий. В этот приезд он также выступил в одноактном водевиле «А и Ф».
Один из создателей театра «Кривое зеркало», театральный критик Александр Кугель в своей книге «Театральные портреты» пишет: «Варламов изумительно играл Островского. Только так — с точки зрения “всеприятия мира” — Островского и можно играть. Ибо не “обличение” “темного царства” есть суть Островского, а чувствование этого мира. <…> В своей душевной простоте Варламов был плоть от плоти и кость от кости Островского. Дух Островского, мироощущение Островского были духом и мироощущением Варламова. А чтобы так играть Островского, кроме таланта, надо иметь и склад такой — брать жизнь в ее чистоте и простоте, сводя все отношения к немногим элементам и над всем высоко подняв истину совести. Вот что исчезает в новых поколениях актеров. Не дарование только, а то “всеприятие мира”, та евангельская “философия нищеты”, которыми проникнут Островский и которые силятся заменить “нищетой философии”, та наивность, в которой свет нравственной истины, — вот что было у Варламова. Наивность — черта гениальных натур. <…> По самому свойству своего дарования, Варламов всего более был склонен к изображению людей и характеров простых и несложных. Его люди — здоровые, нормальные, “с беззаботностью жизни”, проходящие пред нашими глазами. Все излишне аффектированное, как в мелодрамах, или нервно-издерганное и усложненное, как в пьесах новейшего “настроения”, все характеры: мизантропические и неврастенические ему не удавались. От Варламова веяло стариной, когда люди жили “просто по-простецки”».
Видевший спектакль «Правда – хорошо, а счастье лучше» ярославский театрал Георгий Курочкин вспоминал, что когда Варламов – Сила Грознов даже просто ходил по сцене, улыбка удовольствия не сходила с лиц зрителей. Казалось, что артист совершенно растворяется в своём персонаже.
Во второй раз ярославцы увидели Варламова на Волковских торжествах 1900 года, когда Константин Александрович приезжал в Ярославль в составе труппы Александринского театра. На сцене Ярославского городского театра знаменитый артист сыграл Осипа в «Ревизоре» (9 мая) и Муромского в «Свадьбе Кречинского» (11 мая). Говорили, что роль Осипа он подготовил за один день, а потом сыграл её почти пятьсот раз.
«Любо дорого было слушать, как просто, свободно и легко рисовал Варламов картину жизни с беспутным барином своим, – писал в книге о Варламове театровед Эдуард Старк. – Как он выговаривал, например, эту фразу “добро бы было в самом деле что-нибудь путное, а то ведь елистратишка простой”… Сколько было неподражаемого сарказма в одном слове “елистратишка”, которое Варламов чеканил с особенной выпуклостью. И затем в дальнейшем весь этот рассказ о преимуществе перед деревенской жизнью жизни в Питере, “тонкой и политичной: кеятры, собаки тебе танцуют, и все, что хочешь”, — все это повествование в таком характерном для Гоголя стиле проводилось Варламовым с неподражаемой выразительностью и красочностью речи, сверкавшей по местам блестками тонкого юмора, особенно, чуть дело касалось непосредственно его барина. Весь этот большой монолог являлся в устах Варламова верхом пластической выразительности сценической речи. Здесь не то что ни одно слово не пропадало, не терялся зря ни один слог, ни единое междометие, и красота человеческого слова, построенного в согласии со строгими незыблемыми законами художественного, утверждалась, благодаря столь же художественному искусству актера».
В 1906 году александринцы вновь привезли в Ярославль комедию «Правда – хорошо, а счастье лучше», и Варламов вновь блистал в роли Грознова. В этот приезд он также выступал в комедии «Омут» М. Владыкина, исполнив роль поверенного Кирсана Назарыча Билкина.
В 1914 году К.А. Варламов уже на сцене нового здания Волковского театра исполнил роли купцов Русакова («Не в свои сани не садись») и Ахова («Не всё коту масленица» А.Н. Островского), а также простака Черёмухина («Тетеревам не летать по деревам» К. Тарновского) – эта роль в его репертуаре оставалась более сорока лет!
«Долгожданные, давно обещанные гастроли заслуженного артиста К.А. Варламова стали, наконец, совершившимся фактом, – писала в газете «Голос» Марианна д`Ано. – Третьего дня ярославцы имели возможность увидеть маститого артиста в роли Максима Федотыча Русакова в комедии Островского «Не в свои сани не садись». Художественность исполнения г. Варламова общеизвестна, и я нахожу излишним выявлять и выяснять её. Всё же мне хочется отметить, что теплота и задушевность тона артиста, главным образом, в разговорах с дочерью, заключала в себе столько ласки и трогательности, что на минуту забывалось, что это – сцена, игра, а не живая жизнь… Г. Варламова принимали очень тепло. Публики было много». (Голос, 1914, 21 марта.) Два других спектакля К.А. Варламова также прошли «с выдающимся успехом». На третий вечер, когда «шумные, продолжительные аплодисменты обратились в настоящую овацию, К.А. сделал знак рукой: публика, начавшая уже выходить, остановилась, притихла. В зале раздались прощальные слова артиста: «Я в последний раз выступаю на этих подмостках…» Трудно было без волнения слушать трогательное выражение признательности артиста за оказанное ему внимание и его сердечные пожелания. Чувствовалось, что действительно последний раз ярославская публика любовалась блестящею игрою великого артиста», – делился впечатлениями П. Критский. (Голос, 1914, 23 марта.)
К счастью для ярославских театралов, Константин Александрович Варламов ошибся. В 1915 году он даже дважды побывал в Ярославле: в феврале сыграл в «Превосходительном тесте» А. Морозова, «Коломбине» Э. Корна и «Ангеле доброты и невинности» А. Плещеева, а в июне – в комедиях «Не всё коту масленица» А.Н. Островского и «Через край» Вл. Тихонова. Но если февральские «спектакли шли с аншлагом и многим не удалось попасть в театр из-за отсутствия билетов», то в июне публики, также очень тепло принимавшей выдающегося артиста, было не много – два спектакля собрали менее тысячи рублей. Вероятно, сказалось то обстоятельство, что за несколько дней до гастролей Варламова и на следующий день после их окончания в Волковском дважды выступил Леонид Собинов, концерты которого, несмотря на значительно возвышенные цены, прошли с аншлагом и собрали более 5200 рублей.
А гастрольная поездка К.А. Варламова после выступления в Ярославле неожиданно прекратилась. Журнал «Театр и искусство» поместил по этому поводу такую заметку:
«К.А. Варламов гастролировал в Ярославле и по плану устроителей его гастролей по провинции должен был проехать по Волге в Тверь. Но тут встретились неожиданные препятствия. На пароходе, на котором К.А. Варламов должен был уехать из Ярославля в Тверь, оказалась очень узкая винтовая лестница, по которой он ввиду его тучности не мог пройти. Пришлось отказаться от поездки по Волге и уехать из Ярославля в Москву. Похоже на анекдот. Но если верно то, что К.А. Варламов рассказывает о своей поездке интервьюерам: «Меня одевают, дают стакан молока, ведут в театр, опять передевают, выводят под руки на сцену, усаживают в кресло и я играю», – то, пожалуй, и винтовая лестница, действительно, послужила препоной для дальнейших гастролей». (Театр и искусство, 1915, №25.)
На сцене Волковского театра Константин Александрович Варламов в последний раз выступил 10 июня 1915 года. Менее чем через два месяца, 2 (15) августа, он скончался в Петрограде.