ГОРЕВ Федор Петрович (наст. фам. – Васильев, 1850 — 1910) – популярный русский актёр, артист Императорских театров, выступал на сцене Ярославского городского театра в 1903 и 1905 годах.
Согласно документам дирекции императорских театров, Горев происходил «из мещан г. Харькова». До поступления на сцену сменил много профессий: служил в имении у помещика, в магазине модных вещей, в типографии, в фотоателье, работал грузчиком. С юности выступал в любительских спектаклях. В 1866-1880 гг. играл в провинциальных театрах (Курск, Харьков, Екатеринослав, Житомир, Одесса, Саратов, Вильно и др.).
В 1880 был принят в труппу Александринского театра, в 1882 перешёл в Малый театр. Горев был представителем героико-романтического направления в сценическом искусстве. Обладая превосходными внешними данными, огромным сценическим темпераментом, он исполнял главные роли в лучших пьесах зарубежных (король Лир, Фердинанд, Карл Моор, дон Карлос) и российских (Чацкий, Жадов) авторов.
Как отмечали критики, «преобладание интуиции над обдуманным решением роли было типичной особенностью искусства Горева. Иногда он создавал в спектаклях целые пантомимические сцены (знаменитые «горевские паузы»), играя их с большим нервным подъемом». Многие современники Горева считали его лучшим «любовником» русской сцены, наделенным превосходными внешними данными, огромным стихийным темпераментом, обостренной нервностью и страстностью. А.П. Чехов в письме к А.С. Суворину утверждал, что Горев мог порой «возвышаться до такого нервного подъема, на какой не способен ни один русский актер».
В 1897-1900 гг. Горев попеременно выступал в Малом и Александринском театрах. А в 1900 году директором императорских театров С. М. Волконским Горев был отстранен от работы в Малом театре. В связи с этим на Волковские торжества в Ярославль в мае 1900 года Фёдор Петрович не попал.
В последующие пять лет Горев играл в частных театрах: театре Корша в Москве, театре Яворской в Петербурге, в Нижегородском театре, гастролировал по провинции. В частности, Горин несколько раз работал в антрепризах известного актёра и режиссёра Николая Собольщикова-Самарина, который впоследствии так характеризовал Фёдора Петровича: «Восхищаясь его творчеством и не зная его лично, зритель был глубоко убежден, что Горев продумал и проштудировал свою роль, провел огромную работу над каждым словом, жестом и незабываемой паузой. Ничуть не бывало! Все, что он так чудесно творил, создавалось как бы само собой, помимо его воли, совершенно непосредственно. Он охватывал весь образ интуитивно, входил в него, сливался с ним и жил его жизнью. Если бы его спросить, как он работает над ролью, он был бы озадачен и едва ли бы сумел ответить на этот вопрос более или менее определенно».
В январе 1903 года Горин выступил в Ярославле с труппой тогдашнего антрепренёра Макара Каширина, сыграв короля Лира, а также главную роль в спектакле «Порыв» Николая Ракшанина, где его герой Томилин из ревности убивал жену. Пьеса «Порыв» в начале ХХ века стала популярна во многом благодаря страстному исполнению Гориным роли Томилина.
В июле 1905 года Горев приехал в Ярославль с труппой Лидии Борисовны Яворской. Ежедневная ярославская газета «Северный край» писала накануне гастролей: «Яворская из года в год, по окончании зимнего сезона в Петербурге, предпринимает артистическую поездку по провинции. В этом году она путешествует в первый раз по Волге. Она побывала уже в Царицыне, Саратове, Самаре, Симбирске, Казани, Нижнем, Костроме и теперь приезжает к нам. Репертуар состоит главным образом из трёх боевых пьес, выдержавших на сцене Петербургского Нового театра в течение трёх последних сезонов около 200 представлений при полных сборах… Все три пьесы идут под личным режиссерством автора князя Барятинского. Труппа г-жи Яворской состоит из известных в провинции артистов с установившимися репутациями, во главе которых стоит «Старый барин», известный артист императорских театров Ф.П. Горев».
Гастроли Яворской также были подробно описаны в «Северном крае». С 4 по 6 июля на сцене Ярославского городского театра была показана трилогия князя Барятинского (тогдашнего мужа Яворской): «Перекаты», «Пляска жизни» и «Карьера Наблоцкого». Газета писала, что в спектакле «Перекаты» Яворская, «как и всегда, доставила нам большое удовольствие своей игрой в роли Ольги Кручининой. В её игре много оригинального. Постоянно развертываясь в игре, г-жа Яворская экспансивно провела суету с Наблоцким в четвертом акте. За последние слова публика наградила артистку аплодисментами, которые, конечно, не в меньшей мере, чем к игре, относились и к общественному смыслу того проклятия, которое шлётся людям, подобным Наблоцкому. Очень хороша была г-жа Яворская и в третьем акте, в объяснениях с Киссингером и его женою. Достоинства игры Л.Б. Яворской слишком общеизвестные, чтобы следовало подробно останавливаться на исполнении. То же относится и к Ф.П. Гореву, который исполнял роль Киссингера. Это был великолепный Киссингер. Каждая деталь в исполнении – будь то жест или взгляд, – свидетельствовала о вдумчивой обработке своей роли. У артиста прекрасная мимика. Речь к депутации от курсисток во втором акте была произнесена неподражаемо, и вообще прекрасно была проведена вся суета второго акта. Публика шумно аплодировала ему».
В 1905 году Ф.П. Горев был вновь принят на сцену Малого театра, где прослужил до конца жизни, выступая в характерных ролях. Умер в Москве 25 марта 1910 года.
Много лет спустя драматург и переводчица Татьяна Львовна Щепкина-Куперник в своих театральных мемуарах вспоминала: «…исчезли такие исключительно типичные для своего времени, такие специфические актеры. Люди без образования, только с талантом, не прошедшие никаких курсов, а все берущие чутьем, люди, для которых нет жизни и интересов вне театра и у которых театральны и любовь, и душа, и самая смерть. Таким был Горев. Он был до того хорош на сцене, что в жизни никому даже в голову не приходило предъявлять к нему какие бы то ни было требования. Важно было то, что на сцене это был изумительный любовник, смелый герой, совершавший подвиги благородства и заставлявший верить, что благородство — не химера; и совсем не важно было, что в жизни — это недалекий человек, любивший выпить, кутнуть, игравший в карты, попадавшийся в каких-то не особенно красивых историях, приведших его даже как-то на скамью подсудимых <…> Этот человек был бессознательным проводником прекрасных мыслей, поэтических вдохновений и благородных чувств, остававшихся непонятными и чуждыми ему самому…»